— Полундра! — радостно сказал Михаил. — Наша!

— Ура! — воскликнул Женька. — А как мы ее заберем? — спросил он.

Михаил ничего не ответил. Они сидели на борту шлюпки и думали... Солнце вспыхивало в изломах ряби. К пристани, взламывая тишину гудком, полз чумазый буксир с красной полосой на трубе.

Михаил внезапно встал, не сводя глаз с буксира:

— А куда отвозить, знаешь?

— Да знаю... Вон туда, на заброшенный пляж, там никто не шляется, мусору много, — вяло ответил Женька.

— Пошли, — твердо сказал Михаил.

...Капитан буксира, осторожно брившийся перед зеркальцем, повернул голову на стук в дверь.

Михаил, чеканя шаг, сделал четкий разворот и, щелкнув каблуками, застыл по стойке «смирно».

— Товарищ капитан, разрешите обратиться?

Капитан покосился на Михаила и хоть удивился, но не подал виду.

— Разрешаю, — коротко сказал он, продолжая бриться.

— У нас к вам пионерская просьба, — звонко начал Михаил,— доставить списанную посудину... — он умолк, подыскивая слова. — Тут недалеко, а не то шлюпку могут сжечь, — подумал и уточнил: — Как хлам.

— Как что? — переспросил капитан.

— Как ненужный хлам, — на всякий случай снова уточнил Михаил.

— Сожгут! — просунул голову сквозь открытый иллюминатор Женька и исчез.

Капитан от неожиданности даже отшатнулся и порезался.

— Да вы не пионеры, а головорезы какие-то! — в сердцах сказал он, заклеивая пластырем царапину. Взглянув на отчаявшегося Михаила, он смягчился: — Мечтаешь стать моряком?

— Мечтаю, товарищ капитан.

— Отец, конечно, моряк?

— Никак нет. Рабочий. Завод имени Лихачева знаете? Потомственный москвич, как и я!

— А мать? — улыбнулся капитан.

— Учительница, товарищ капитан... Сожгут ведь лодку, — жалобно сказал Михаил.