— Сожгут! — снова просунулся в иллюминатор Женька и снова исчез.

Капитан снова отшатнулся, а Михаил яростно погрозил в иллюминатор кулаком, в душе проклиная настырного племянника.

— Вот что, москвич, — сердито заявил капитан, заклеивая вторую царапину на подбородке. — Чему тебя мать-учительница учила? Не приставать к занятым людям! Все!

— Но ведь сожгут... — промямлил Михаил, потеряв всякую надежду.

Дверь приоткрылась...

— Сожгут! — протиснулся в рубку Женька. — Жалко вам, да? Жалко?

— Тьфу ты, черт! — капитан бросил бритву на стол... и вдруг захохотал. — Пристали с ножом... к горлу... — задыхаясь от смеха, сказал он. — Согласен. Мы сейчас уходим на три дня. Вернемся, вывезем вашу посудину. Решено?

— Никак нет, товарищ капитан, — помотал головой Михаил.

— Не решено, — пискнул Женька.

— Что? — удивился капитан такой неблагодарности.

— Необходимо вывезти сегодня, товарищ капитан, — стоял на своем Михаил.

А Женька бубнил как заводной одно только слово:

— Сожгут.

— Да поймите же, — капитан взволнованно заходил по рубке, даже забыв вытереть мыльную пену с лица. — Мы сейчас запасаемся топливом и отчаливаем.

— Я настаиваю, товарищ капитан, — не сдавался Михаил.

— И я, — поддакнул Женька.

— Нам каждый час дорог, — занервничал капитан.

— Нам тоже, товарищ капитан. Другой нам не найти, а шлюпку сжечь могут, — твердил Михаил.

— Сожгут! — опять заголосил Женька.

— Сожгут!!! Сожгут!!! — рявкнул капитан. — С ума сойти! Показывайте, где и куда!

Обрадованные ребята выскочили на палубу.

— Нестерчук, отдать швартовы! — приказал капитан молодому матросу.

Когда шлюпку погрузили на борт буксира, Михаил и Женька сразу забрались в свою «посудину» и сели на среднюю банку, словно боясь, что капитан передумает. Матросы, посмеиваясь, глядели на них.