Спортсменка краснеет, но вопроса не понимает. Откуда идёт? Куда идёт? И как оно вообще может ходить? А врач тут уже задаёт следующий вопрос: нет ли у этой спостсменки жидкого стула? Поноса, попросту говоря. Это врачу, может, попросту, а бедному Джону совсем не так просто выразить такую коварную мысль по-русски. Он опять напряг воображение и говорит:

– Говно вода?

Спортсменка совсем сникла от этих паршивых вопросов, но всё равно не понимает, чего от неё хотят. Тогда Джон пускается на хитрость, и, манипулируя теми же двумя словами, ставит вопрос по-другому:

– Вода говно?

Спортсменка, наконец, думает, что поняла вопрос, и говорит:

– Да, – говорит, – вода здесь действительно неважная. Не иначе, как от неё все неприятности.

Джон, конечно, опять недопонял. Вернее, он ничего не понял, кроме слова Ťдаť. Так он и перевёл. И кроме того, ещё от себя добавил, чтобы убедительнее звучало:

– Да, стул у неё никуда не годится. Смотреть не на что. Прямо дерьмо какое-то, а не стул.

Я уж не знаю, какое лечение назначил доктор этой пациентке на основании Джонова перевода, но она, как не странно, вскоре поправилась, порозовела лицом и вполне удачно выступила на соревнованиях, не посрамив честь своей родины.

В магазинах Джон тоже, конечно, мучался с этими надоедливыми спортсменками, но не так сильно, как в больнице. В магазинах он приучил их, а заодно и сам научился выражать