Сзади раздался вой сирены, замигали красные огни. Василий обернулся и, оценив ситуацию, доложил:

– За тобой менты гонятся. Давай, жми!

На этот раз я не послушал совета Василия. Я перестроился вправо, остановился на обочине и открыл окно. Неспешно подошедший полисмен, галантно откозырял и попросил документы. Не успел я достать бумажник, как Василий вдруг навалился на мою сторону, вдавив меня в спинку сиденья, и закричал в окно:

– Эй, начальник, кончай! Что ж мы, договориться не можем?

Полицейский отпрянул и схватился за пистолет.

– Что он сказал? Вы обязаны говорить по-английски в присутствии полиции!

Я, как мог, отпихнул Василия.

– Пожалуйста, не беспокойтесь, офицер, – сказал я. – Это – известный русский солист балета. Он только что с самолёта, и ещё не научился говорить по-английски. Он сказал, что счастлив быть в Нью-Йорке и что русский и американский народы должны жить в мире и дружбе.

– Сколько ему дать? Полста хватит? – сказал Василий, запустив руку во внутренний карман. Я двинул его локтём под рёбра и прошипел:

– Молчи, пока нас не арестовали!

– Во имя мира и дружбы можете ехать, – сказал полицейский и снова откозырял. – Но советую соблюдать разрешенную скорость. Желаю хорошо провести время в Нью-Йорке.

Я с облегчением