меня не приглашает в гости, и мне стало стыдно. Потому что на самом деле он приглашает, и довольно часто. Каждый раз, когда мы говорим по телефону, он задаёт один и тот же вопрос:

– Слушай, старик, почему вы никогда не заходите?

Я теряюсь. Я не знаю, как ответить на этот вопрос. А Додик стоит на своём:

– Вы же бываете в городе, правда?

– Ну, бываем, – признаюсь я. – В театр иногда ходим или, там, на концерт…

– Вот и заходите! – обрадовано кричит Додик.

– Ты знаешь… – говорю я, – То есть, конечно, спасибо. Но спектакли обычно кончаются поздно, надо домой…

– Жаль, – говорит Додик с плохо скрываемым облегчением.

Но я не могу допустить, чтобы он так легко выскользнул из своей собственной ловушки. Я говорю, как бы неохотно соглашаясь:

– Впрочем, мы можем приехать и без концерта. Скажи, когда.

– Ах, старик! – В голосе Додика звучит добродушие с лёгким отблеском обиды. – Ну, как тебе не стыдно! Приходите в любое время! Ты же знаешь – мы всегда рады вас видеть.

Я говорю:

– Дод, ну как это – в любое время? А вдруг вас дома не будет?

– А ты сначала позвони.

– Ну, вот я и звоню. Когда приходить?

– Старик! Я же тебе сказал: приходи, когда хочешь.

Он снова загнал меня в угол. Очень умный. Не зря мы с ним дружим. Но я не сдаюсь. Я делаю неожиданный ход:

– Я хочу сегодня. Мы будем у тебя через