Додик смеётся и одновременно огорчается:

– Как раз сейчас мы уходим. Понимаешь, у приятеля собака заболела…

– Тогда завтра. Как насчёт завтра?

– Завтра, – задумчиво повторяет Додик. – Сейчас я проверю. Что у нас завтра? Ах, нет, завтра не получится. Завтра мы едем в Нью-Джерси покупать подарок собаке приятеля.

– Той, которая заболела?

– Нет, другой собаке. Кстати, раз уж мы будем в Нью-Джерси, можем зайти. Вы будете дома вечером?

– Будем. Конечно, приходите.

– Ладно, зайдём часов в пять – шесть. Только вы ничего не готовьте, не надо возиться. Так, посидим, выпьем. Ну, ещё чайку можно.

– Какой там чаёк! – говорю я. – Сделаем нормальный обед.

– Спасибо, старик, – говорит деликатный Додик. – Учти, что курицу мы не любим. Рыбу тоже не очень. А так – всё, что угодно. Стейк, например. Только не бараний, у меня от баранины изжога.

Вот скотина, думаю я про себя. Баранья нога стоит четыре доллара за фунт, а за хороший стейк надо платить двадцать. Но что поделаешь, дружба дороже. Я говорю:

– Конечно, Дод, о чём речь. Ждём вас.

На следующий день, в пять часов появляется Додик с женой Кларой, оба голодные и падающие с ног от усталости в поисках подарка собаке друга. Мы садимся за стол. Мы выпиваем, рассказываем новые анекдоты, делимся сплетнями про общих знакомых и бурными эмоциями по поводу текущей политики.

Додик говорит:

– Отличный стейк, старик. Как раз в меру зажарен.

– Спасибо, – говорю