Хотя совы и согласились на перемирие с летучими мышами, Шейд и другие сереброкрылы днем по-прежнему чувствовали себя неуютно. Многие вообще избегали этого, предпочитая охотиться ночью, как это делалось тысячелетиями. Иногда Шейд удивлялся, какой смысл был бороться за то, чтобы вернуть солнце. Но он понимал, что важен был не сам солнечный свет, а свобода. Свобода выбора — летать днем или ночью, и главным образом свобода от страха перед совами.

Шейд развернулся и схватил бабочку-данаиду. Это одно из преимуществ дневной охоты — можно поймать жуков и бабочек, которых ночью не встретишь.

— Ты сегодня рано проснулся, — послышался позади голос, и Шейд, оглянувшись через крыло, увидел Кассела.

— Ты почувствовал, как тряхнуло пещеру? — спросил Шейд.

Кассел покачал головой:

— А ты?

— Не знаю, было ли это наяву. Но совершенно уверен, что почувствовал слабое сотрясение.

— Может быть, — ответил отец. — Несколько лет назад здесь произошло несколько землетрясений. Правда, не очень сильных.

Отец пытался успокоить его, но Шейд отлично помнил низкий сдерживаемый гул, как предвестие чего-то большего. Интересно, слышно ли его в Древесном Приюте?

— Как ты думаешь, Орион выберет меня? — спросил он.

— Он всегда выбирает самых быстрых и надежных.

Отец с усмешкой посмотрел на него.

— А я, по-твоему, ненадежный? — обиделся Шейд.

— Ну что ты. Ты спас меня. Но Орион, возможно, беспокоится, что ты можешь по пути на что-нибудь отвлечься. Раскроешь чьи-нибудь коварные планы уничтожения мира или еще что-то в этом роде.

Шейд насупился, хотя знал, что отец прав. Он и сам заметил, что даже после всех его приключений, а может именно из-за них, старейшина сереброкры-лов не очень-то ему доверяет.

— Он доверяет Чинуку, — раздраженно сказал Шейд.

— Да, на Чинука можно положиться, — согласился отец.