Однако довольно бистро разговор с обсуждения преимуществ осеннего отдыха – согласитесь, что тишина просто-таки зачаровывающая, не то, что летом, когда эти ужасные толпы... – соскользнул на несколько иную тему,
– Мистер Хара, мы очень обеспокоены повторяющимися слухами о возможной акции японского флота в датских проливах. Первый Лорд Адмиралтейства официально уполномочил меня заявить, что это может иметь самые роковые последствия для наших дальнейших отношений, в чем вы, как я понимаю, совершенно не заинтересованы.
– В свою очередь я хочу заявить, что мы совершенно непричастны к этим таинственным попыткам. От имени его превосходительства графа Хаяси я уполномочен заявить, что никакие действия в этом направлении нами не предпринимаются. Упомянутые вами вздорные слухи являются чистой ложью. Я лично по поручению командования Объединенного флота займусь выяснением всех обстоятельств.
Мистер Джонс слушал его, согласно кивая, и был, по-видимому, вполне удовлетворен объяснениями, но все-таки спросил:
– А вы не допускаете, что эта акция может быть предпринята в обход ваших официальных представителей в Европе и в обход вас?
– Нет, – твердо ответил мистер Хара. – Исполнитель предполагаемой акции обязательно должен был бы обратиться ко мне или к господину Мицухаси.
– Тем не менее, от имени Адмиралтейства я заявляю, что постановка минных заграждений в датских проливах, – при этих словах в глазах мистера Хары промелькнул какой-то огонек, – неизбежно влекущая за собой нарушение безопасности мореплавания, гарантом которой является Королевский флот, будет расценена, как акт, враждебный Британской империи, со всеми вытекавшими из этого последствиями. Вы можете хозяйничать как вам угодно в Японском море, это нас не касается, но запомните: Северное море – английское море, и мы не потерпим ничьего вмешательства в этом районе. Адмиралтейство этого не допустит.