Подруга, с трудом отрыв энциклопедический словарь начала восьмидесятых, прочла: “Табернакль (от латинского tabernaculum — шатер) 1) в готической архитектуре декоративно оформленная ниша со статуей святого; 2) в католических храмах — ниша для даров в алтаре”.

— На нишу не похоже, это самостийный, отдельно стоящий предмет.

— Ты где? На даче? Я завтра подключусь, в гугле посмотрю и отзвоню. Или в Брокгаузе и Эфроне. Чао.

Глава четвертая

Появление Мальчика. — Князь и Княгиня. — Слезы о пальчике. — Сентябрьские ветра. — Стакан и помидор.

Я никак не могла вспомнить, когда в детской клинике появился Мальчик, скорее всего, в сентябре, во второй половине, то ли на Никитской, то ли на Дмитриевской неделе, когда уже отлетело паутинное бабье лето, прошел пасековый день, убраны были еще существовавшие ульи да и луковый день миновал. Должно быть, стояли кануны похорон мух и тараканов, которых в старые времена в разных волостях хоронили в разных гробах: где в морковных да свекловичных, а где в репных да в чевенгурских из щепок. Новые времена тяготели к тараканьему мору из борной кислоты и китайским мелкам безо всякого, впрочем, результата. Холодом веяло, иным миром, на Валдае утренней зарей выходила из воды и прогуливалась лугом на три версты по росе несъедобная колдовская недобрая рыба угорь, смывая с себя все нагулянные за лето хвори.

Уже прожили мы, не заметив его, гусепролет, разные птицы, особенно ласточки, отлетели в вырей, а гады скрылись в глубь земли, мы пропустили и это, и никто не крикнул журавлям: “Колесом дорога!” — чтобы вернуть их весной.

Сентябрьские ветра готовы были петь долу горизонтальному миру невеселые песни, а только подыми глаза горе — мерцали отвлеченные звезды во главе со звездою Чигирь.