Многослоен был небесный свод, как никогда, и, кроме светил из учебника да из фантастических итээровских книг, с полудня до полуночи ходили светцы народной астрономии, Сажар, Гнездо Утиное (хоть и стали именовать его Плеяды, оно по-прежнему в последний день новолуния горело ярким светом), Железное Колесо с заключенными в железном его доме, Девичьи Зори как три сестры и Четыре Косаря Становища, Млечного Пути. Еще не начались курьи именины, не наливал никто космодемьянского пива честным гостям, а Мальчика уже привезли; стало быть, стоял на дворе рюень, ревун, руинный месяц сентябрь.

Но сперва увидела я Князя с Княгинею, всем и каждому известных, кроме меня.

— Князь с Княгинею появились, — сказала Женя Жерехова, глядя в окно. — Сейчас они опять дверь перепутают и вместо вестибюля в нашу художественную мастерскую войдут.

Скрип двери, я обернулась, на пороге стояли щуплая светловолосая молодая женщина и однорукий мальчик лет шести-семи; она держала в руках два огромных венка из осенних листьев, которые они, должно быть, только что сняли.

— Здравствуйте, извините, — сказали они на два голоса.

— Здравствуй, Князь, здравствуйте, Княгиня, — вышел из своего закутка Виталий Северьянович, – не извольте беспокоиться, я вас сейчас на второй этаж провожу, сам туда иду.

Князь был маменькин сын, матушкин ребенок из тех, кого угораздило родиться инвалидом, получив в нагрузку бесконечную родительскую любовь, а в постоянные спутницы и защитницы — мать, учащую его терпению, грамоте, радости бытия. Отец Князя, военный, служивый, занят был на службе, обе бабушки жили в разных городах, Княгине пришлось уйти с работы, чтобы растить маленького однорукого сына, жили они бедно, да и в будущем ее ждала, неработавшую, грошовая пенсия; она о том не беспокоилась и не думала вовсе.

— А почему “князь”?

— Они теперь так играют, историей увлекаются. У них вначале роли менялись, в животных играли, в индейцев, в Маугли, в марсиан.