— Ничего, мы тебя с вечера на ключ на втором этаже закроем.

— Я везу тебе ксерокс из словаря Ларусса 1910 года.

Тут мобильник ее отключился.

Не знаю, что врал он хозяйке, а мне говорил: “Абонент временно не доступен”. На жаргоне официозных похорон это звучало бы как “доступ к телу временно прекращен”; я знавала одну развеселую девушку, которая иногда говорила эту фразу любовникам своим.

Услышав, что едет из города его любимая тетя Л., мой человек дождя внезапно угомонился, совершенно успокоился и сказал:

— Она везет мне чайник.

После пятилетки битья посуды (приезжавшая из Швеции профессор Ирис Ю. объясняла нам, затурканным родителям, что почти все аутисты проходят подобную стадию, нуждаясь в символе законченного действия: предмет — шараханье им об пол — осколки — выметанье осколков) у него настала пятилетка коллекционирования заварных чайников (в моменты особых аффектов группа особых любимцев аннигилировалась старым способом). Родственники и знакомые облагались оброком и пополняли большую уже коллекцию не без удовольствия.

— Вряд ли. На сей раз она без чайника.

— С чайником! Она везет! Она с ним!

— Может, она что-нибудь другое везет? — предположила я.

— Другое тоже, — сказал он и пошел к скамейке, стоявшей у стола напротив калитки.

Он ждал с полчаса, потом мы пошли в магазин, вернулись с хлебом и черешнею, а после нас пришла и Л., замордованная путешествием.

— Чайник с лимончиком принесла! — сказала она не без гордости. — Полгода искала.

Я разглядывала ксерокс из энциклопедического словаря Ларусса 1910 года.