И к тому же, может быть, навлечь на них опасность? Потому что те, кто тебя ищет, умеют, хотят и могут убивать. Поэтому любой, к кому ты пойдешь, станет возможным источником информации о тебе.

Прости, Пи-Джей. Я тебя и правда люблю. Обычно ты бываешь права, но сегодня ошиблась. Лучшего момента не будет. Мы упустили наш шанс.

Река широка и темна. Воспоминания о Пи-Джей. Первый поцелуй. Предпоследний класс. Не где-нибудь, а под зрительскими скамьями в школьном спортивном зале. Пришли туда поболтать. Мы просто друзья. Нашли тихое местечко. Темно. Металлические опоры. Сидим на деревянном полу. Грязновато, но нам-то что. В зале просторно и тихо. Сплетничаем. И вдруг глаза встречаются. Головы наклоняются. Носы касаются друг друга. Губы к губам. Легонько, сильно, накрепко. Потом отшатываемся. Глядим друг на друга. Неуверенно улыбаемся. А потом смеемся — оба смеемся.

Какая была радость. Чистая радость. Потом второй поцелуй. Не такой робкий. Исследуем только что открытую территорию.

Стихотворные строчки. Теннисон, Бей, бей, бей, О Море, в подножия скал! Не вернется отрада ушедшего дня, Где бы я ее ни искал.

Стою на носу и чувствую, как палуба опускается и поднимается.

Проплыл под мостом. В небе впереди зарево.

Манхэттен? Наверное. До него еще много миль, но он уже виднеется и чувствуется. Город, который никогда не спит.

Над головой птица. Чайка? Альбатрос? Лети отсюда! Кыш! Я дорожу уединением. Оставь меня с моими воспоминаниями и с моими печалями.

На берегах появились огни. Пригороды Нью-Йорка.

Папа с мамой редко возили меня сюда. Хедли всего в пятидесяти милях вверх по реке, но это другой мир. Очень уж Манхэттен большой, говорил папа. Слишком много народу, и все сидят друг у друга на головах. Дышать нечем. Слишком много машин. Слишком опасно.