Но хотя это и продолжалось долго, однажды у нас шли экзамены, и Витек пришел зачем-то со своим ниггером, ниггер-то тоже числился в списках, и ему вроде бы как полагалось тоже экзамены сдавать. И вот, стоим мы все в коридоре, и ниггер с нами, рядом с Витьком, и тут мимо идет наш Дуралей Иваныч, он преподавал у нас основы судовождения, он был татарин, звали его Абдулей, что ли, уж не помню, а Дуралей Иваныч - это прозвище у него такое было. И Витьку что-то понадобилось у него спросить, и он пошел за ним. И тут вдруг этот ниггер как заорет: "Хозяин! Хозяин!" И прямо к нему канает. Боец стоит весь красный, а Дуралей Иваныч его спрашивает: "Это что такое? Что это значит?"

Ну и понеслось. Витек, конечно, этому ниггеру потом прописал, отделал его, чтобы тот знал, что нечего лезть, когда белые люди разговаривают, но долго ему не дали глумиться над негром. Ведь из-за этого у нас могли начаться осложнения с этой африканской страной, а на фига нам это надо из-за какого-то чудачка. Витька, естественно, отчислили, еще пусть скажет спасибо, что не написали, что по идеологическим причинам, а просто "за развратные действия".

А ниггера стали учить и перевели в общагу, где живут подобные ему черномазые, его, так сказать, собратья.

ЦИНИЗМ

Когда я еще учился в системе, у нас на курсе был нацмен один, грузин, по фамилии Челидзе. Он учился неплохо, и поэтому часто ходил в город, его всегда отпускали. А жил он в общаге, потому что он был не ленинградец, а приехал из знойного города Тбилиси. Но в общаге он ночевал не часто, потому что у него в городе была баба, с которой он познакомился где-то, не то в магазине, не то в троллейбусе. Почти у всех наших бойцов были бабы, к которым они ходили ночевать, в первую очередь это относилось, естественно, к иногородним. Некоторые сразу искали себе баб с таким прицелом, чтобы потом получить прописку и работу в Ленинграде, и не возвращаться к себе в глубинку.