– Дай мне телефон Лифшица, – говорит Коля, неразделяя моей радости.

– Какого Лифшица? – говорю я фальшиво.

– Того самого. Которого мы сегодня в “Маршалсе” видели.

– Ах, Лифшица? Ну да, конечно. У меня, Коля, нет его телефона.

Коля некоторое время молчит, а потом говорит медленно и безо всякихинтонаций:

– Ты что, сука, мне мозгипудришь? Я сам видел, как он тебекарточку в карман сунул.

Я покрываюсь холодным потом и ласково блею в телефон:

– Правда, Коля? А я и незаметил. Сейчас, Коля, я поищу вкарманах. Ой, что-то не нахожу. Ты не помнишь, Коля, в какой карман он еёположил? В пиджак? Ты не помнишь, вкаком пиджаке я был? Может, я тебеперезвоню?

– Слушай, ты, – говорит Коля. – Мне некогда с тобой в кошки-мышкииграть. Даю тебе сутки. Я позвоню завтра в это время. И ты держи телефон Лифшица наготове,понял? Если у меня не будет телефонаЛифшица, то учти, что у меня есть твой телефон.

– Хорошо, хорошо, Коля! – говорю я, захлёбываясь от радости. – Конечно,Коля! Сутки – это очень хорошо,Коля! Звони, не забывай!

Я кладу трубку и смотрю нажену. Она смотрит на меня. Мы смотрим друг на друга так, как будтовидимся последний раз в жизни.

– Дорогая, не хочешь переехать в Южную Каролину? – говорю я.

– Конечно, хочу, – говорит жена. – Я всегда мечтала о Южной Каролине. А ещё лучше – в Северную Дакоту. Когдапереезжаем?

– Не будем спешить, – говорю я. – У нас есть целые сутки.