Первым делом он открыл папку с данными по району операции.

Карта сперва ударила по глазам непонятной мешаниной разноцветных линий, мигающих точек и квадратиков, при каждом прикосновении судорожно пытающихся развернуться в таблицу.

Казалось, в этакой головоломке не разобраться и за неделю, но Алексу уже доводилось летать над Северным морем, и поэтому у него более-менее легко получалось мысленно превращать условные знаки в платформы и вышки, трубопроводы и эстакады. Через несколько минут картинка развалилась на вполне разборчивые блоки, а перепутанные линии обрели смысл и логику.

Оказалось, что хмурое свинцовое море далеко под ногами вовсе не было пустыней, и сейчас на тех платформах и эстакадах вовсю кипит жизнь, довольно бурная и разнообразная: несколько платформ, не пострадавших в ходе войны, по-прежнему работают под контролем все тех же энергетических концернов, досасывая остатки былого изобилия с самых глубоких горизонтов. Большая часть платформ, получив неисправимые повреждения, считаются нерабочими и заброшенными, однако они только считаются такими, на самом деле там полным ходом выкачивают те жалкие крохи, нагибаться за которыми крупняку уже накладно.

Кто же там выкачивал нефть из низкодебетных скважин, было непонятно – ни одна компания не поставляла этим платформам электроэнергию, никто не возил туда ни расходные материалы, ни жрачку для персонала. Официально не возил. Однако Алекс хорошо помнил родную пословицу про свято место, а в перевернутом Двухдневной Войной мире за уцелевшие нефтяные скважины грызлись до полного уничтожения противника.

Просмотрев статистику по прибрежной переработке, Алекс недоверчиво хмыкнул, вошел в корпоративную сеть своего нынешнего клиента и запросил в датацентре несколько цифр.