Его синяя рубашка выцвела в почти белую от многократных стирок. В расстегнутый ворот я увидела контуры татуировки, хотя не могла сказать точно, что это было. Джинсы также были древними, ботинки изношенными и пыльными, а черная кожаная куртка – просто реликвией.

Его глаза были так же темны, как мои, но его ресницы были длиннее. Разве это не существенно? Высокие скулы, красивой формы нос. Я не была уверена, но мне показалось, что я видела блеск серьги. Никаких причуд или излишеств, просто яркая серебряная пуссета, вдетая в мочку уха.

Он был настолько непохож ни на кого, с кем я когда-либо сталкивалась – экзотический и дикий – мне пришлось напомнить себе: он только что хладнокровно убил моего знакомого. Но вот только...

Где была кровь?

По его мнению, не было даже и знакомого.

Я вернулась к извечному вопросу: сумасшедшим был он или я?

– Со мной был мужчина, – сказала я, – и Вы убили его.

– Даже если и так, Вам не стоит беспокоить этим свою прекрасную маленькую головку.

Мои глаза сузились, но он проигнорировал меня.

– Это самый быстрый путь к пониманию, что выстрела не было, – продолжил он.

Другими словами, Эрик беспокоил его прекрасную маленькую головку? Почему?

– Я не знаю никакого Эрика. Я шел по переулку. Вы отирались у стены. Полагаю, Вы были кое-чем очень увлечены.

– Я была...

Я запнулась, поскольку вспомнила, что я сделала. Вдруг мне стало стыдно. Почему я делала это с незнакомцем? Почему я повела его к себе домой? Оба поступка были совершенно не в моём характере.

Я не могла понять, почему была столь очарована Эриком, лишь ненадолго соприкоснувшись с ним губами.