– Той! – выкрикнула Солнышко. Она была совсем маленькая и, как многие маленькие дети, выпаливала слова, смысл которых было мудрено разгадать. Возможно, сейчас она хотела сказать: «Я еще ни разу не пробовала мятных лепешек, потому что подозреваю, что у меня тоже, как и у старших, на них аллергия». Впрочем, кто знает, что она имела в виду. Возможно, возглас означал: «Мне очень хотелось бы куснуть мятную лепешку, я люблю все кусать моими четырьмя острыми зубами, но боюсь аллергической реакции».

– Можете сосать их, пока едете в такси до дома миссис Энуистл, – добавил мистер По, кашляя в белый платок. Он почему-то всегда был простужен, и бодлеровские дети привыкли получать от него информацию между приступами кашля и чиханья. – Она извиняется за то, что не может встретить вас на пристани, она ее боится.

– Как это боится пристани? – Клаус с удивлением оглядел деревянный пирс и парусные лодки.

– Она боится всего, что связано с озером Лакримозе, – пояснил мистер По. – Но не говорит почему. Возможно, это имеет какое-то отношение к смерти ее мужа. Ваша тетя Жозефина… то есть она вам не родная тетя, она свояченица вашего двоюродного дяди, но она просит вас называть ее Тетя Жозефина… Так вот, муж ее недавно умер, возможно утонул, когда купался, или, может быть, перевернулась лодка. Как-то неловко было спрашивать, каким образом она стала вдовицей. А сейчас давайте я посажу вас в такси.

– Что это слово значит? – спросила Вайолет.

Мистер По поднял брови.

– Ты меня удивляешь, Вайолет, – сказал он. – Девочке твоего возраста пора знать, что это машина, которая отвозит тебя куда надо за плату. А теперь забираем ваш багаж и переходим на край тротуара.