— Телеграмма пришла? — обрадовался Борис — Покажи!

— Пришла, пришла, — ответила мама с гордостью. — Вот на столе лежит. Как, уже нет? Ну, значит, Антошка взяла!

Антошка сидела на диване, поджав под себя ноги, и водила пальцем по раскрытой телеграмме.

— Я прочту, — сказала она. — Вот слушай: папе Семену Петровичу…

В последнее время Антошка всех обманывает, будто она умеет читать. Боря взял у нее телеграмму и быстро прочитал. Телеграмма била в два адреса: отцу и главному инженеру завода. В ней стояло: «Расчет показал пригодность вальцов изготовления барабанов толщиной стенки девяносто. Машининститут. Коробейников».

— Хочешь, я отвезу папе на завод? — предложил Борис маме. — Вот он обрадуется.

— А с кем Антошка останется? Я ведь тоже ухожу.

— Антошка пойдет со мной. Пойдешь, Антошка? Четверть часа спустя Борис и Антошка уже шагали по Саламатинскому переулку. Это самый унылый переулок в городе: в нем нет ни одного дерева — все погибли во время войны. Но в этот день переулок выглядел необычно: по обе его стороны юноши и девушки рыли землю. Около круглых ям вырастали бугорки черной земли и желтой глины, а между ямами лежали саженцы с мелкими ярко-зелеными листочками. Прохожие спрашивали: «Что же это вы, товарищи студенты, так поздно?», на что юноши отвечали: «Ничего, у нас примутся». — «Может, и примутся, — соглашались прохожие: — май — сажай».

Антошка остановилась перед одним студентом в очках, который, вонзая лопату в землю, с натуги произносил: «Кэх!», и принялась в упор рассматривать его.

— Боря, — спросила она, — а зачем он кэхает? Он простудился? Да?

Студент сделал свирепое лицо:

— Это: что за разновидность? Садись на лопату — я сейчас тебя на крышу заброшу!

Антошка так бросилась бежать, что розовый бант в ее волосах забился, как бабочка.

Вообще ходить с Антошкой хлопотно. Чтоб сократить путь, они пошли через рынок.