Там собирался вечерний базар. Один за другим подъезжали колхозные грузовики и становились в ряд. Целая улица из грузовиков получилась на площади. Пронзительно кричали поросята, гоготали гуси, попискивали желтенькие, привезенные прямо из инкубатора цыплята. Пахло укропом, петрушкой, травой. Антошка остановилась перед деревянным решетчатым ящиком, что стоял на земле около грузовика, и, хотя Борис тянул ее дальше, принялась дразнить петуха: «Петушок-дурачок, петушок-дурачок!» Петух из ящика: «Ко-ко-ко-ко? Ко-ко-ко-ко?» Будто спрашивал: «Кто-кто-кто-кто?» Антошка опять: «Петушок-дурачок, петушок-дурачок». И вдруг — шшурк!.. Как взвился петух, над ящиком — да на Антошку: раз-раз-раз. Три раза клюнул ее в плечо. А крылья растопыренные, страшные. Антошка — в слезы, Борис — петуха за крылья. Словом, скандал получился.

— Ты если со мной пошла, — сказал, рассердившись, Борис, — так веди себя смирно! Безобразие какое!

Антошка ответила, что она не сама пошла, а он ее взял с собой и теперь ругается. Все же она присмирела и от Бориса больше не отставала.

Два квартала они прошли спокойно, а потом опять происшествие. Но тут уж Антошка была ни при чем.

Они увидели огромный металлический столб с перекладиной. Лежал он плашмя. Казалось, что какой-то сказочный великан раскинул руки накрест и спит прямо на улице. Под нижним концом столба была вырыта яма. Около столба суетился короткий, толстый человек. Он что-то говорил рабочим. Прикрепив к столбу длинный трос, они другой его конец привязали к крюку грузовой машины, в которой сидело много взрослых и ребят. Машина отъехала подальше от столба.

Увидя Бориса с Антошкой, толстый человек крикнул:

— А ну, в машину! Живо!

Рабочие тоже закричали:

— Садись, ребята, не бойся…

И не успел Борис разобраться, в чем тут дело, как оказался с Антошкой в машине.

— А куда мы поедем? — спросила Антошка. Ребята дружно засмеялись, но одна девочка, постарше других, объяснила: