Теляков испуганно попятился назад.
— Тю, — забормотал он, — с ума! Я тебе как другу. Да нужны они мне, — срывающимся голосом крикнул он, — целуйся с ними сам!
Синяк
На вторую игру у слободских пришло только пять человек.
— Выиграем! — шепнул Пиму Толик. — Пецы нет и мордатого тоже. Можно, я пойду в нападение?
— Стой тут! — сказал Пим. И Толик пошёл к воротам.
Стоял он в этот раз хорошо. Один мяч вытащил из самого угла. Маленький вёрткий защитник прошёл с мячом от ворот до ворот и пустил мяч низом, впритирку к штанге. Вместо штанги лежал кирпич. Мяч стукнулся о кирпич, и в этот момент Толик накрыл его.
— Молодец! — удивился Степан.
Толик встал. Над левым глазом у него наливался розовой краской синяк.
— Об кирпич! — крикнул Толик Пиму и показал на глаз.
— Об штангу, — поправил его Пим.
Играли два тайма. К концу второго обе команды выдохлись, отдуваясь бегали за мячом. Слободские потихоньку ругались.
— Всё! — крикнул Пим и поднял вверх обе руки, показывая, что время истекло.
— Давай дальше! — решительно сказал маленький защитник, но остановился:
Мяч, за которым он бежал, выкатился за лицевую линию.
— Давай дальше! — повторил слободской и сел на землю. Игра окончилась.
Ноль-ноль.
— Знаешь что, — сказал Толик, когда они возвращались домой, — давай назовём нашу команду «Одиннадцать восьминогих»?
— Хорошо, — подумав, ответил Пим.
Второе письмо
У дома Пима встретила мать. В руках у неё был жёлтый конверт.
— Пим, — весело крикнула она и помахала конвертом в воздухе. — Письмо!