— Жемчужина? — недоверчиво переспросил Фомин.

Ольга Порфирьевна смерила его уничтожающим взглядом:

— Судя по вашему вопросу, вы прежде у нас никогда не бывали. Очень жаль. Люди приезжают к нам в Путятин издалека именно ради картин Пушкова. Такого собрания его работ нет нигде. Даже в Третьяковской галерее висит только одна картина Пушкова.

На Фомина упоминание Третьяковки произвело некоторое впечатление.

— Я давно собирался посмотреть выставку Пушкова, да все как-то некогда, — смущенно оправдывался он. — Вообще-то я бывал у вас в музее. Когда еще в школе учился.

— Так, значит, вы здешний. Тогда тем более жаль… — Она укоризненно покачала головой. — Закончили здесь школу? Недавно?

— Восемь лет назад.

— Ах, вот как… Восемь лет назад. И с тех пор в музей не заглядывали? А собрание картин Пушкова поступило к нам семь лет назад. Дар Вячеслава Павловича родному городу. Картины были развешаны им собственноручно. И, увы, через полгода его не стало. — Ольга Порфирьевна вытерла кружевным платочком набежавшие слезинки.

— Пройдемте! — Фомин взял ее под руку и повел к противоположной стене. — Вы помните, на каком шнуре висела картина?

— Разумеется. Белый капроновый шнур.

— Принято ли у вас в музее время от времени снимать картины? Например, для того, чтобы стереть пыль, исправить раму.

— Разумеется, мы иногда тревожим картины. И эту нам приходилось снимать чаще других.

— Почему?

Ольга Порфирьевна глянула на следователя, как ему показалось, с жалостью:

— Но я же вам говорила! «Девушка в турецкой шали» — лучшее творение Пушкова. Ее копируют, фотографируют. Кстати, недавно приезжали от издательства «Искусство», «Девушка в турецкой шали» будет на обложке книги о Пушкове. Потом еще эти халтурщики, которые оформляют новое кафе возле гостиницы, они тоже…