Она поднимается по лестнице на веранду и садится за столик. Гатри, похоже, начинает приходить в себя: он приподнимается в кресле.

Спать на солнце вредно.

Гатри, щурясь, смотрит на небо.

Гатри. Оно передвинулось.

Рут. Оно всегда так делает. Это называется день и ночь.

Гатри вновь откидывается на спинку кресла. Появляется Фрэнсисе чайным подносом, на котором – одна чашка с блюдечком. Он подходит с подносом к столику Рут, в то время как…

«Рут». Со временем к этому можно привыкнуть. (Напевает?) «День и ночь, сутки прочь…» (Правой рукой при этом она играет на крышке стола, как на воображаемом фортепьяно, но мы при этом слышим звуки фортепьяно?) «Но и ночью и днем мы с тобою вдвоем…»

Фальшивая нота, вызванная тем, что Фрэнсис задел чашкой о блюдце. Он ставит прибор на стол перед Рут.

Рут. Спасибо, Фрэнсис. Кстати, с каких это пор у нас здесь гостиница вместо частного дома?

Фрэнсис. Что вы имеете в виду, миссис Карсон?

До Гатри доходит смысл сказанного.

Гатри. Ах, боже мой, приношу мои извинения…

Рут. Не следовало вас будить, вы ужасно выглядите. (Бросает вдогонку Фрэнсису) Еще одну чашку.

Рут держится непринужденно. Гатри наконец окончательно проснулся.

Гатри. Нет, нет, все в полном порядке. Просто несколько ночей спал только в самолете, понимаете. Это подтачивает здоровье. Изнутри. (Он начинает подниматься по лестнице, направляясь к Рут.) Меня зовут Гатри, Джордж Гатри.

Рут. Приятно познакомиться. А я – Рут Карсон. Не хотите ли чаю?

Гатри. Не откажусь.

Рут наливает в свою единственную чашку чай для Гатри.

Рут. С сахаром?

Гатри. Нет, спасибо.

Гатри возвращается к своему кофру и роется в нем. Между тем Фрэнсис приносит вторую чашку.

Рут (Фрэнсису). Спасибо. Заберите пакеты, Фрэнсис.

Гатри ищет что-то – а именно таблетки сахарина – у себя в кофре. Фрэнсис уходит, унося пакеты.