Жаль, что я не могла встретить вас дома, мистер… э-э… Гатри. Мне нужно было съездить в Джедду за кое-какими вещами.

Гатри. Ваш паренек разрешил мне подождать в саду. Что-то не так?

Рут. Нет, все так. Но, боюсь, я даже примерно не смогу вам сказать, когда Джеффри вернется домой. Он уехал в Малаквангази – я ждала его к обеду.

Гатри. Я ищу Дика Вагнера.

Гатри находит сахарин и возвращается к столу. Рут остается в неподвижности. Гатри садится за стол. Рут ждет, пока он обратит на нее внимание.

Рут. Что вы сказали, мистер Гатри?

Гатри. Я ищу Вагнера. Дика Вагнера. Вы с ним знакомы?

Пауза.

Рут. Он композитор?

Гатри. Нет. Он репортер. Пишет для лондонского «Мира по воскресеньям». А я снимаю картинки. Одна картинка стоит тысячи слов. А если это слова Вагнера – то двух тысяч. Мы должны были встретиться с ним в Камба-Сити.

Рут. Но объясните, ради всего святого, почему вы ищете вашего Вагнера в моем доме?

Гатри. Он оставил для меня в аэропорту записку.

Рут. И написал вам, что его следует искать у меня дома?

Гатри отрывается от чая, который он до того момента прихлебывал, и впервые обращает внимание на тон Рут. Он колеблется.

Гатри. Ну, положим, он не написал ни слова о том, что это ваш дом.

Пауза.

Рут. Каким фотоаппаратом вы пользуетесь?

Гатри. А вы в них разбираетесь?

Рут. Нет.

Пауза.

Да, кстати: здесь больше не принято называть слуг «паренек». Может быть, если мы не будем называть их так, они, в свою очередь, не изрубят нас на куски своими мачете. (Ухмыляется?) Обратите внимание на эту мелочь.

Гатри. Я имел в виду белого паренька вот такого примерно роста, у него светлые волосы, улыбка похожа на вашу он разбирается в фотографии, и у него есть старый «Кодак». Он-то и разрешил мне подождать в саду.