- Хватит с меня твоих дел, - шипел он насморочным голосом.

- В киднаперы я не гожусь! Толстяк неприятно улыбнулся:

- Ты вообще ни для чего не годишься. Я тебя и не держу.

- Тогда отдай мне мои деньги, - прошептал Худой.

- Нет у меня никаких твоих денег, - еще неприятнее усмехнулся Толстяк с усиками.

Худой чуть не подавился от злости:

- Как так? Ведь я же тебе все отдал!

- Не помню.

- Не помнишь? - Худой так повысил голос, что даже буфетчица, вздрогнув, бросила на них взгляд из-под очков. Толстяк сразу же любезно ей улыбнулся.

- Мы не помним, извините, мадам, - сказал он, - когда отходит поезд в Кусьмидрово.

- В девятнадцать ноль две, - ответила она неприветливо.

- То есть через час.

На минуту стало тихо. Лежавший на скамейке мальчик поднял голову, поморгал и спросил:

- Мамочка еще не пришла?

Мужчина с усиками улыбнулся так сладко, как будто сам был огромным леденцом,

- Нет, - пропел он сладеньким голосом. - Скоро придет.

Мальчик сморщился, зевнул, а потом снова закрыл глаза. Тогда мужчина с усиками заговорил грозным шепотом, таким грозным, что Худой весь сжался.

- Заруби себе на носу, - шептал Толстяк, - ты мне не нужен! Если бы не я, тебя бы уже десять раз поймали! Ты сам прекрасно знаешь, что ты трус, пьяница, растяпа и полудурок. Если я тебя не выручу, пропадешь ни за грош. Ну говори, кто сегодня заметил, что вокзал в Варшаве оцеплен милицией?

- Ты, - шепнул Худой.

- А кто, - продолжал Толстяк, - сразу сообразил, что надо уехать другим поездом?

- Ну, ты, - признался Худой.

- А кто догадался, - шипел Толстый, - прихватить этого мальчишку? Ты говоришь, что не годишься в киднаперы. Значит, ничего не понял, дурень! Отличный трюк! Кому придет в голову, что мальчишка - не мой любимый племянничек?... А самое главное - кому придет в голову, что два симпатичных человека с милым мальчиком попросту удирают от милиции?... Разве преступник станет таскать с собой младенца?