С какой целью я вышел? Поймать кобылу, оседлать ее и привязать неподалеку к одному из деревьев, чтобы иметь под рукой готовое средство к отступлению. Я часто удивлялся инстинктивной мудрости, заставившей меня принять данную меру предосторожности. Я бессознательно исполнил то, что с тех пор стало для меня одним из основных принципов работы. Чтобы все это осуществить, потребовались значительные усилия и большое терпение: мне надо было достать седло, не разбудив при этом спящего человека, а кроме того, я ведь не имел никаких навыков поимки лошадей в загоне. Поскольку мои действия показались подозрительными моей бедной кобыле, я вернулся в конюшню и набрал для нее целую шляпу овса, которую и оставил ей в рощице. Там имелась еще и собака, и с ней также пришлось считаться (собака, Кролик, — это злейший наш враг), но я был достаточно сообразителен, и за вечер мы стали с ней закадычными друзьями. Поэтому она завиляла передо мною хвостом не только тогда, когда я сошел со ступенек крыльца, но и когда появился вновь, на сей раз с черного хода.
В качестве soi-disant
Я же, разумеется, достал их за несколько секунд, и еще через несколько секунд я находился уже в самом хранилище. Забыл сказать, что к этому времени взошла луна и в банке стало довольно-таки светло. Я тем не менее притащил с собой из комнаты огарок свечи и без всяких колебаний зажег его в хранилище, которое располагалось на несколько узких ступенек ниже уровня пола в зале прямо за стойкой. В хранилище не было окон, и, хотя я более не мог уже слышать сопение Юбэнка, я не имел ни малейшей причины опасаться какого-либо вмешательства с этой стороны. Я было подумал о том, чтобы запереться изнутри, пока я буду трудиться, но, слава Всемогущему, железная дверь с внутренней стороны не имела замочной скважины.