«Кто это там стучит?» — спросил наверху Юбэнк.

Ответа я не расслышал, он прозвучал глухо и жалобно, чем-то напоминая смиренную просьбу измученного человека. Что я расслышал отчетливо, так это звук взводимого курка револьвера. Затем раздался лязг отодвигаемых засовов. Послышались шаркающие нетвердые шаги и тяжелое, частое, прерывистое дыхание.

«Милостивый Боже! Что с вами стряслось? Вы весь в крови, как зарезанный поросенок!» — с ужасом воскликнул Юбэнк.

«Кровь уже остановилась», — слабым голосом ответил незнакомец, облегченно вздыхая.

«Но вытекло много! Кто это сделал?»

«Скрывающиеся в зарослях беглые преступники».

«На дороге?»

«Да, по пути сюда… Привязали к дереву… как мишень… и оставили истекать кровью…»

Слабый голос осекся, и раздался быстрый топот босых ног. Если этот бедняга потерял сознание, то наступила моя очередь действовать. Я, однако, не мог быть в этом полностью уверен и лишь прижался там, внизу, к полуоткрытой железной двери, почти оцепенев в невольном своем заточении. Оказалось, что и это было к лучшему, так как Юбэнк не отсутствовал и минуты.

«Выпейте вот это», — услышал я его слова, и когда заговорил другой, его собеседник, то голос его звучал уже увереннее.

«Начинаю чувствовать, что я еще жив».

«Не надо разговаривать!»

«Ну, это мне полезно. Вы не представляете себе, что значит в одиночку преодолеть все эти мили, проползая менее одной мили в час! Я вообще не верил, что доберусь сюда и останусь жив. Вы должны позволить мне все вам рассказать, а то вдруг я скончаюсь!»

«Ладно, сделайте еще глоток».

«Спасибо… Я сказал, что преступники, скрывающиеся в зарослях от закона… В наши дни, конечно, таких уже нет…»