— Не могу представить, чтоб ты поступал как-либо иначе.

— Дорогой мой Кролик, клянусь, то было самое импульсивное деяние всей моей жизни, заранее никоим образом не подготовленное.

Он столь поспешно и энергично вскочил со своего кресла, что оно резко откатилось назад, уткнувшись в книжную полку. Глаза его негодующе блестели.

— Не могу в это поверить, — сказал я ему назло. — Я не способен так низко оценить тебя.

— В таком случае, Кролик, ты, должно быть, дурак… — он замолчал, пристально взглянул на меня и на мгновение застыл, невольно улыбнувшись, — или куда больший пройдоха, чем я полагал. Ей-Богу, то было мошенничество! Ты меня самого заинтриговал, и я угощу тебя всем лучшим, как это принято говорить. Если сказать честно, то два обстоятельства вчерашнего скандала напомнили мне о моем первом деле. Скажу тебе тем не менее, что событие то было немаловажное; и я намерен отметить его, нарушив хорошее правило, которым руководствуюсь в своей жизни: я собираюсь выпить вторую порцию!

Струйка виски ударилась о стекло, послышалось шипение сифона, и с глухим бульканьем упал в стакан лед. Сидя в пижаме, в своей собственной комнате, с непременной сигаретой в руке, Раффлс рассказал мне историю, которую я уже и не надеялся услышать. Окна были распахнуты настежь, и поначалу комнату наполнял шум с Пиккадилли, но еще задолго до окончания рассказа прогрохотал за окнами последний экипаж и с улицы был удален запоздалый любитель публичных скандалов. Тишину летней ночи нарушала только наша беседа.

— …нет-нет, к нам относились неплохо. Все было оплачено, и мы рассчитывались лишь, так сказать, за одно спиртное. Но боюсь, что мой характер был уж слишком безудержным. Я начал играть в каких-то дырах, хотя мне следовало сразу отвергать подобные предложения. Затем мы все собрались играть на кубок Мельбурна, и я, порядком рассчитывая на призовой фонд, ведь я был тогда в команде призеров, вдруг ничего не получил.