— Тоже вон маму ждёт, ждёт… — говорит Вера Семёновна.

— Что значит «тоже» ждёт? — говорит Никитина мама.

— Ничего не значит, — говорит бабушка Вера Семёновна.

— Девочка, это твоя коза?

Интересно, кого это спрашивают?

Я обернулась. Автобус уже ушёл, вдали мелькает. Воробьи по дороге скачут. Незнакомый дяденька на остановке стоит. В очках и с портфелем. Никакой девочки нигде нет. Только мальчик ещё стоит. Тоже в очках. Сандалием ковыряет дорогу, и вид у него недовольный. Будто он пришёл к зубному врачу, а вовсе не на дачу приехал. Интересно, где у них дача? Они, наверное, участок только-только ещё получили, а то бы я знала. Мы все в посёлке друг друга знаем.

— Девочка, это твоя коза? — говорит незнакомый дяденька. — Она, по-моему, решила покончить самоубийством.

Тут я поняла, что он мне говорит.

— Каким ещё самоубийством? — хмуро сказал мальчик.

Такой недовольный! Даже никуда не смотрит, только на свои сандалии. Мямля опять вокруг кола закрутила верёвку и уже откинула голову, будто сейчас упадёт. Уже глаза закатила! Какая хитрая! Думает: этот дяденька незнакомый, сейчас он меня отвяжет, и я побегу к леснику, там капуста сладкая.

Я засмеялась и говорю:

— Она нарочно!

— Не может быть, — удивился дяденька. И даже портфель на дорогу поставил. Говорит: — Игорь, посмотри, какая коза!

— Чего я — козы, что ли, не видел? — говорит мальчик.

И не взглянул! Шишек на дороге набрал и в воробьёв кидает.

— А вы на минуточку отвернитесь, — говорю я дяденьке. — И я отвернусь. Тогда сами увидите.

— Попробуем, — сказал дяденька.