— В восьмом «А», — улыбается Григорий Петрович.

Его Григорий Петрович зовут.

Он свой восьмой «А» так любил! Его в «В» хотели перевести, потому что класс «В» был сборный, из других школ. Чтобы этот «В» укрепить. Но Григорий Петрович ни за что не пошёл! «Лучше я, — говорит, в окно брошусь, чем уйду из своего „А“». А дедушка говорит: «Ну, бросайся!» Григорий Петрович взял и бросился. Хорошо — первый этаж. А то бы неизвестно, что было. Тогда дедушка говорит: «Я из своего класса ни одного ученика не отдам». И не отдал. Его сразу потом директором сделали.

— А Василия Дмитрича видел? — говорит бабушка. — Беги скорей! Он за домом сейчас, на ольхе. Саша тебе покажет.

— Почему на ольхе? — удивляется Григорий Петрович.

— А почему нет? — смеётся бабушка.

Нечего удивляться. У нас ольха ветвистая, мы с ней измучились. Она свою тень прямо на теплицу бросает. Тень у неё огромная, будто это дуб. Помидорам просто житья не стало! Они солнце любят. А тут весь день полумрак. Дедушка с таким трудом эту теплицу сделал! Главное, стёкла с трудом достал. Сделать-то он всё может. Но вот достать!

— А Игорь на качелях может качаться, — говорит бабушка.

— Что я, качелей не видел? — говорит Игорь.

Вредный какой! Но тихо сказал, чтоб бабушка не расслышала.

— Ничего, — говорит бабушка. — Они выдержат.

— Не обращайте внимания, Анна Михайловна, — говорит Григорий Петрович. — Он сегодня не в духе.

— Как это «не в духе»? — говорит бабушка. — В чём же он сегодня?

Уж не знаю, что ей этот Игорь ответил. Мы за дом ушли.

Там такой треск! Сучья сверху летят, листья, ветки… Одна мне чуть в голову не попала. Дедушка высоко забрался, стоит на лесенке и сучья у ольхи пилит. Пила визжит. А дедушку и не видно — такая ольха. Как лес. Синицы над ней летают и тоже кричат. Они тут в скворечнике поселились. Думают — что же с нашей квартирой будет? Мы на этой ольхе живём, у нас дети, а дедушка пилит и пилит.