Но раз дедушка сказал, я, конечно, пошла.

Этот Игорь за дачей стоит и малину ест. Так смешно ест! По ягодке. Сорвёт одну ягодку — и в рот. Ягодку — и в рот. Так никогда и не наешься. Малина мягкая. Она сразу проскакивает, а во рту пусто…

— Надо горстями, — говорю я.

А этот Игорь как шарахнется из малины! И сразу есть перестал. Будто мне ягод жалко, даже смешно. Я говорю:

— У нас малины много. Просто не знаем, куда её девать…

— Чего я — малину не видел?

— В ней червяков совершенно нет, — говорю я. — А у Нечаевых — червяки. Всё равно в малине невредные червяки, они же ягодные. Мы с молоком малину едим…

Теперь этот Игорь молчит. Прямо не представляю, как с ним разговаривать. Может, ему неинтересно про червяков? Но червяк же не виноват, что он червяком родился…

— У нас ещё смородина есть, — говорю я. — Ты смородину любишь?

— А тебе-то чего?

Это какой-то вопросительный мальчик. Одними вопросами разговаривает. Других слов, наверное, не знает. Нет, я больше его занимать не буду, хоть он и гость. Пускай что хочет делает.

А он ничего не делает. Сел на крыльцо. Ну и пусть.

Я лейку взяла и огурцы поливаю. У меня своя грядка есть. Кто же будет за ней ухаживать? Она моя. Такие огурцы лежат крупные, все в пупырышках. Уже желтеют. Но мне их жалко срывать. Может, они ещё подрастут? Будут как кабачки. Такой новый сорт! У меня на грядке нора появилась. Вчера её не было.

— Тут крот живёт, — говорю я.

Это я просто так сказала: никому.

— А у крота глаза есть? — вдруг говорит этот Игорь.

Я удивилась.

— У крота? — говорю.

— У крота! — говорит он.

— У крота? — говорю я.

— У крота, — говорит Игорь.

Я уж сама не знаю — у крота или у крота? Мы так запутались!

На корточках друг против друга сидим и глаза таращим. Я прямо чувствую, как я таращу. А Игорь щёки надул, сейчас лопнет.