«Красный ворон», первые номера которого строились по типу «Крокодила», быстро перерождается в «Бегемота», ставшего средоточием всех пороков, о которых говорилось выше. Многочисленные попытки редакции «Красной газеты» направить «Бегемот» и другие журналы, пришедшие ему на смену, по правильному руслу, не привели к желательным результатам, не смогли вырвать их из плена безыдейщины и обывательщины. Примерно то же самое происходит со «Смехачом» и «Бузотером», которые вскоре теряют свои индивидуальные особенности, приобретают общую разухабисто-крикливую физиономию, заводят общие сатирические маски и т. п. Во всех этих журналах одновременно сотрудничают наиболее модные юмористы той поры. Устойчивое единомыслие этих изданий нарушалось лишь в период агитации среди подписчиков, когда самая беззастенчивая самореклама сдабривалась бранью по адресу соперничающих журналов. Подобная журналистика, получившая широкое распространение в условиях ожесточенной классовой борьбы в годы нэпа, не могла иметь и не имела под собой прочной почвы.

Большое значение для развития советской сатирической журналистики имело постановление Центрального Комитета партии «О сатирико-юмористических журналах», принятое в апреле 1927 г. В постановлении суровой партийной критике подверглись многие сатирические журналы, в том числе и «Крокодил», растерявший кое-что из того, что выработано было им в первые годы существования. Постановление отмечало, что сатирико-юмористические журналы неудовлетворительно выполняют задачи, стоящие перед ними. «Большинство сатирико-юмористических журналов не сумело еще стать органами бичующей политической сатиры, направленной против отрицательных сторон нашего строительства, — говорилось в постановлении, — против пережитков старого строя и быта, против предрассудков, мещанства, обывательщины и проявлений реакционности, отсталости в отдельных частях рабочего класса. С одной стороны — против классовых врагов внутри и за пределами СССР и против враждебной пролетариату (в частности, социал-демократической) идеологии — с другой. Вследствие того, что журналы не ориентируются на массового читателя, они сбиваются на путь приспособления ко вкусам мещанства и новой буржуазии».