– Год в кар­ма­не бе­ре­гу, – объ­яс­нил ста­рик, рас­кла­ни­ва­ясь с про­хо­жи­ми. – Тот ста­рый пень ме­шал. Я бы его на геть вы­рвал, но ведь ка­кая при­чи­на – по­след­ний. По­след­ний зуб – не по­след­ний год, а всё жал­ко. Нын­че зи­мой, ко­гда он со­всем рас­хво­рал­ся, я ре­шил за­раз: вы­рву. Для этой це­ли я и в Ле­нин­град при­был, ока­зал ста­ро­му ле­ше­му по­след­нюю по­честь. У ме­ня же ж тут в Ле­нин­гра­де доч­ка. Ан­на. Ас­пи­ран­ту­ру про­хо­дит по мо­ряц­ко­му де­лу. – Ста­рик вы­та­щил из кар­ма­на стёр­ший­ся зуб, по­вер­тел в паль­цах и бро­сил его че­рез па­ра­пет в реч­ку Фон­тан­ку.

– Ух же ж ты, ста­рый пень. Про­щай, брат… – Блес­ну­ли в гру­ст­ной улыб­ке ста­ри­ко­вы встав­ные зу­бы.

– Боль­но бы­ло? – спро­сил Ван­дер­буль и по­смот­рел на ста­ри­ка с та­кой за­ви­стью, что ста­рик опять рас­сме­ял­ся.

– Я же ж те­бе объ­яс­нял. Обык­но­вен­ная боль. Что зуб рвать, что пу­лей те­бя про­шьёт, – оди­на­ко­во по жи­во­ту. Толь­ко му­жик как уст­ро­ен? Он лю­бую боль стер­пит, ес­ли со­про­тив­ля­ет­ся. Без со­про­тив­ле­ния муж­чи­на скуч­ный. От­сю­да му­жи­ку зуб рвать – ху­же нет. Не уда­ришь ведь док­тор­шу не­ви­но­ва­тую. На­стоя­ще­му му­жи­ку в ата­ку лег­че ид­ти, чем к зуб­ной док­тор­ше.

Дождь хлы­нул сра­зу. Ши­ро­кой тё­п­лой мет­лой хле­ст­нул по всем ули­цам. За­гнал Ван­дер­бу­ля и ста­ри­ка в под­во­рот­ню.

Силь­ный дождь на­строе­ния не пор­тит. Лю­ди от­ря­хи­ва­ют­ся, го­во­рят «чёрт возь­ми», но в этих сло­вах нет до­са­ды и зло­сти. Туч­ные муж­чи­ны с порт­фе­ля­ми, под­вер­нув шта­ны, ска­чут по ош­па­рен­но­му ас­фаль­ту. Сме­ют­ся над соб­ст­вен­ной рез­во­стью.

– А вы на вой­не бы­ли? – спро­сил Ван­дер­буль ста­ри­ка.

– Я-то? На им­пе­риа­ли­сти­че­ской окоп­ную вошь кор­мил. В гра­ж­дан­скую за Со­вет­скую власть сра­жал­ся. В Оте­че­ст­вен­ную уже ж ку­да ме­ня за­не­сло. Аж в Юго­сла­вию. В пар­ти­зан­ский от­ряд, к ко­ман­ди­ру то­ва­ри­щу Выл­ко Иля­ше­ви­чу.