У Насти великолепная фигура, и когда свекор дарил ей новые платья и костюмы, он просил её тут же примерить и пройтись перед ним походкой манекенщицы. Он ни разу не ошибся в размере её одежды. Он даже не ошибся в размере её бюстгальтера, и привозил ей очень красивое и дорогое белье. Передавая ей красивые коробки с бельем, он мечтательно говорил: «Как жаль, что я не смогу всего этого увидеть на тебе».

Они постоянно играли в эту эротическую игру, которая возбуждала их обоих. Настя прекрасно сознавала, что все, что делает для неё свекор, это неспроста, она ему очень нравится, и однажды призналась своей матери, что не за того вышла замуж. Мать от её слов пришла в ужас, замахала на неё руками и сказала, чтобы Настя даже не смела думать о таком «бесстыдстве» — выйти замуж за сына и «крутить шашни» с его отцом. Она требовала, чтобы дочь выбросила «все тряпки», которые дарил ей свекор, и прекратила с ним все отношения, иначе это «не доведет до добра».

Но Настя уже давно поняла, что мужа она не любит, он был избалованным, инфантильным «маменькиным сынком», ему явно рано было жениться, он так и не стал ни мужем, о котором мечтала Настя, ни нормальным сексуальным партнером.

Хотя теперь они имели возможность жить половой жизнью вполне легально, и у них была своя комната в квартире матери Бориса, но их интимная жизнь не изменилась к лучшему. По-прежнему у Бориса после нескольких фрикций наступало семяизвержение, а когда он пытался неумело ласкать Настю, она с трудом терпела его ласки.

Они довольно часто бывали в гостях у отца Бориса, и когда однажды к нему неожиданно пришла его очередная любовница, Настя испытала такую ревность, что даже не смогла ответить на её приветствие, отвернулась и быстро ушла на кухню.