Свекор, конечно, заметил Настину реакцию и прошел за ней на кухню. Она стояла у окна, с трудом сдерживая слезы, а он ласково приподнял её за подбородок и сказал: «Что, малышка, больно тебе? А мне, думаешь, не больно, когда я думаю, что этот обалдуй шарит своими тощими руками по твоему телу?!» Настя с трудом взяла себя в руки и вышла к гостье, но весь вечер была задумчивой и грустной.

После этого случая она категорически отказывалась пойти с мужем к его отцу. Свекор тоже ей не звонил. Она рассказывала, что это был самый тяжелый период в её жизни. Она прекрасно понимала, что их обоих тянет друг к другу, но все же для неё существовала какая-то психологическая преграда, и она не могла её преодолеть.

Родители воспитывали её довольно строго, отношения между её родителями были очень теплыми, и это было для Насти эталоном взаимоотношений. Она знала, что её родители никогда не изменяли друг другу, и мать всегда внушала ей понятия о нравственности. А в её отношениях со свекром шла речь не просто о возможной измене, Настя расценивала это почти как кровосмешение и считала недопустимым.

Но на душе у неё было очень тяжело, она тосковала о свекре, вспоминала его взгляд, его улыбку, каждый его жест, и он казался ей необычайно привлекательным. Она страдала и от того, что он не звонил, хотя раньше звонил очень часто, даже просто поинтересоваться, как дела, как её настроение и успехи в учебе.

Она старалась быть более внимательной и ласковой с мужем, даже жалела его, но понимала, что он слабый и неуверенный в себе человек, который сам ещё нуждается в поддержке. Но Настя понимала, что не любит его, не испытывает к нему сексуального влечения, а от легкого прикосновения свекра или даже его многозначительного взгляда её всю бросало в жар.

И когда её муж сказал, что он был у отца и тот пригласил их отдохнуть летом у него на даче, Настя сразу согласилась. Она уже так измучилась бороться с собой, что махнула на все рукой и решила для себя: «Будь что будет, от судьбы не уйдешь».