Нас завели в большой класс и оставили там. Дядя Антанас, который ехал с нами от самого города, тоже куда-то исчез. Мы стали разглядывать помещение — голые стены да парты. Мрачные, черные ряды. Эти парты больше всего возмутили нас — не только садиться, смотреть на них и то было противно.

— Братцы, да ведь это темница! — взвизгнул кто-то.

И тут началось! Ребята заорали, засвистели, забарабанили кулаками по партам, точно они, эти заляпанные чернилами, исцарапанные деревяшки, были во всем виноваты.

— Внимание!

Я лично в эту минуту находился в самом дальнем углу, на последней парте, и усердно молотил кулаком по черной крышке. Когда раздался властный окрик, я повернул голову. И увидел: за учительским столом с воздетой рукой стоял он, тот, которому мы повиновались.

— Слово Капитану! Пусть говорит Сорвиголова! — тонким голосом закричал Андрюс. — Слушайте, что говорит наш вожак.

Капитан забрался на стол. Руку он все еще значительно держал над головой, и было ясно, что его слово будет веским.

— Братья, нас предали! — воскликнул Капитан. — Враг глумится над нами. Нас согнали, точно баранов, в это стойло. Они хотят расправиться с нами! Не допустим! Мы будем сражаться до последней капли крови.

— Верно! Мы не рабы! Так и скажем! И пусть знают… — наперебой закричали мальчишки.

Капитан соскочил с учительского столика и у всех на виду с грохотом опрокинул его. Из ящика вывалились куски мела, какие-то бумажки. Капитан доблестно расшвырял их во все стороны.