— Ладно… Скрывать не стану. Положение у нас серьезное. Школе нанесен ущерб. Как вы думаете, кто за все ответит? Мы сами. Что скажешь, Римас? Ведь это дело чести. Я так считаю.
Римас что-то буркнул. Ребята засопели. Только Андрюс улыбался — рот до ушей.
— Эх и здорово шмякнулся стул! — сияя, зашептал он мне на ухо. — Не хочу я в милицию, ну ее совсем! Мне тут нравится.
— Слышали? — продолжал дядя Антанас. — Нас гонят отсюда. И поделом. Что станем делать, а?
— Мы и сами не хотим ночевать в этом загоне!
— Лучше на улице!
— У костра!
Дядя Антанас слушал наши выкрики, а сам вполголоса о чем-то совещался с лысым гражданином.
— Палатки я выдам, пожалуйста, — согласился тот. — Только поскорей уводите своих головорезов, покуда стекла не повыбивали.
Мы высыпали во двор. Кинулись на траву, стали кувыркаться. Дядя Антанас ушел вместе с лысым. Потом вернулся и принес три палатки. Бросил их перед нами и объявил:
— Лагерь разобьем на озере. Председатель колхоза обещал машину. Через час.
Римас ухмыльнулся и многозначительно ткнул меня кулаком в бок:
— Начинается настоящая жизнь. Командовать лагерем буду я. Выше голову, Индеец!
Я не ответил ему. Ясное дело, Римас будет командовать, кому же еще… Как пойдет куролесить — только держись! Недаром же он взял себе кличку «Капитан Сорвиголова». Римас — он ни с кем не посчитается. Только один человек имел на него управу — всемогущий Пипеш. Но Пипеш был далеко, в городе, и связаться с ним было невозможно. Я подумал о городе и вспомнил маму, наш дом… Тут мне сделалось тоскливо, и я снова, наверное уже в сотый раз, начал перебирать в памяти события, которые так неожиданно и несчастливо обрушились на меня…
2Может быть, эх, может быть, ничего бы не случилось… И зачем только мама тогда сказала:
— Мы переезжаем. Слыхал, Тадас? Будем жить в другом месте. Я уже договорилась, обменяем квартиру. Мне на работу будет ближе. Школа там тоже под боком.