Кузнечик понял, что ночь прошла впустую, и попросил Жука удалиться. 

Оставшись один, он взял зеркало, тщательно  осмотрел  себя  и произнес:

"Ни  на  кого  нельзя положиться. Кроме  самого себя. Придется  смириться  с неизбежностью".

     И он кивнул самому себе.

     Но в глубине души его грызли и всегда будут грызть сомнения: спал ли он благолепнее, нежели бодрствовал, или наоборот?

     "Ах, - думал он частенько, - жизнь все-таки столь несовершенна... "

     И всякий раз он поражался глубине этой блистательной мысли.

     БЫЛА ОСЕНЬ, ШЕЛ ДОЖДЬ. Белка не могла заснуть.

     Она лежала с закрытыми глазами, вслушиваясь  в  шум  дождя. Ей нравился шорох  и перестук капель по  крыше и  стенам ее домишки, когда она лежала в темноте в своей постели.

     Она задумалась о дожде. Вот он идет, идет... а нравится ли  ему это? А вот если он устал, а идти все равно  надо, всю ночь напролет? Она почесала в затылке и уставилась в потолок.

     "А  спать он, вообще говоря, умеет? - внезапно подумала она. - А если умеет, то где он спит? "

     Это были странные мысли. "И почему это я такие  мысли думаю? - подумала она. - Как  будто дождь -  это кто-то. У дождя же ведь головы-то нет? Стало быть, дождь совсем не может думать. А  если ты не умеешь думать, ты никто. А если ты никто, тебе и спать не положено".

     Белка кашлянула и решила, что больше сегодня, пожалуй, думать не стоит.

     Она обвела взглядом  комнату. В полумраке виднелись  очертания стола и стула, темные облака за окном, в которое стучал  дождь. "Стало быть, в мое окно Никто стучит", - подумала Белка.

     Внезапно шум дождя прекратился, и Белка услышала голос.

     - И  вовсе я никакой не  никто, -  сказал голос. Он  звучал сыровато  и немного обиженно.

     Белка уселась на постели.

     - Дождь! Это ты? - удивилась она.