"Привет, Кузнечик".

     Сам  он никогда  не говорил  "привет". Он  предпочитал вообще ничего не говорить и лишь приветливо кивал или  делал  ручкой. Делать  ручкой, это  он любил.

     Но  кое-что  его беспокоило. А  именно  - он ни  разу  не имел  случая полюбоваться тем, как он спит. "А  вдруг тогда я  еще благолепнее", - думал он. Он подвесил зеркало над кроватью, чтобы, засыпая, заглядывать  в  него одним  глазком. Ему  казалось, что лежит он  потрясающе, но всякий  раз он замечал свой прищуренный глаз и сознавал, что не спит.

     Однажды, когда Кузнечик  ощутил приближение меланхолии, а его  сюртук угрожал приобрести оттенок кручины безысходной, он спросил Жука, не хотел бы тот посидеть ночку у его постели и посмотреть, как он спит.

     - Ладно, - сказал Жук.

     На следующий вечер Жук уселся на стул возле постели Кузнечика. Кузнечик осторожно улегся, натянул на  себя  маленькое  небесно-голубое  одеяльце  и сомкнул веки.

     - Ну, теперь смотри в оба, Жук, - сказал он.

     - Не извольте беспокоиться, - ответил Жук.

     Зевнув самым изящным образом, Кузнечик отошел ко сну.

     Рано утром он  проснулся. Сердце у него колотилось. "Как интересно", - подумал он. Но, к своему разочарованию, он заметил, что Жук лежал под стулом и крепко спал. Мало того, при этом он еще и храпел, весьма неблагозвучно.

     - Жук! - воззвал Кузнечик.

     Жук вздрогнул и очнулся.

     - Ах да, - сказал он. - Я здесь.

     - Как я спал? - спросил Кузнечик.

     - Как  ты  спал? Ну, это... как  же  ты  спал-то... - забормотал  Жук, почесывая в затылке. - Без задних ног, что ли?

     - Нет, - сказал Кузнечик, и чело его покрылось морщинами. - Благолепно я спал?

     - Уж куда как благо... это... лепно... - забормотал Жук. - Ну да, слушай, классно...