Зима. Берлога. Спят два медведя. Вдруг один просыпается и начинает беспокойно ходить, нервничает. Просыпается другой и говорит:

– Ты чего?

– Самку хочу!

– Сдурел? Зима! Все спят. Ложись.

– Не могу! Хочу трахаться!

Тот видит, что теперь не уснешь, и говорит:

– Давай так: я все равно сплю, а ты давай пристраивайся сзади и делай...

– Хорошо. Хоть так.

И понеслось действие. Второй улегся спать, а первый пристроился сзади и давай его иметь. Вдруг распахивается дверь в берлогу, влетает заяц, остановился посреди. От увиденного у него глаза стали круглыми, уши штопором свернулись. В общем офигел он от увиденного разврата. Через минуту пришел в себя и деру оттуда. Медведи вскочили.

– Что ж такое? Какой стыд! Теперь заяц всему лесу растрепет! Давай его поймаем и разорвем.

Решили так и побежали догонять. Загнали зайца к озеру, окружили с двух сторон. Тому деваться некуда. Он ныряет в прорубь. Медведь едва его не хватает за хвост. Опускает он руку в прорубь и вдруг хватает хвост. «Ну, – думает радостно медведь, – поймал!» Вытаскивает, а это бобер! Бобер голову поворачивает, смотрит на медведя и говорит:

– Убери руки, педераст!

Лето. Ползет муравей в фуфайке, в лаптях, тащит бревно. Навстречу ему стрекоза в бикини.

– Стрекоза, куда идешь?

– Hа пляж, позагораю, побалдею.

Осень, ползет муравей в фуфайке, в кирзовых сапогах, тащит бревно. Навстречу стрекоза в пальтишке от Кардена, вся на шпильках.

– Стрекоза, куда идешь?

– В Дом мод, там Кевин Кляйн презентацию новой коллекции устраивает, вот пойду, потусуюсь в бомонде.

Зима. Ползет муравей в фуфайке, в драных валенках, тащит два бревна, навстречу стрекоза в норковой шубке, в итальянских сапожках.

– Стрекоза, куда идешь?

– Зима ведь на дворе, делать нечего, вот на вечеринку в Дом писателей собралась.

– Слышь, стрекоза, увидишь там Крылова, скажи ему, что он п...добол.