– Доброй встречи! – с усмешкой произнес он. – И не задавайте вопросов раньше времени. Ясное дело, компания была развеселая, однако я надеялся поспеть в Баур-Лаклан нынче же вечером.

Он не выказывал даже намека на страх, и это внушало мне еще большую уверенность: он невиновен. На свете найдется совсем немного преступников, что с таким душевным спокойствием ожидают встречи с Пробуждающей Совесть. Он коротко поклонился – сначала матушке, а потом мне.

– Доброй встречи! – повторил он. – Но стыд и позор, что двум дамам пришлось нынче скакать меня ради верхом в такую даль, а в придачу еще безо всякой на то причины!

Подняв голову, матушка окинула беглым взглядом коробейника.

– Будем надеяться, что без причины, – вымолвила она ни особо громко, ни сколько-нибудь угрожающе.

И все же улыбка впервые скользнула по лицу маленького коробейника, и он непроизвольно прикрыл рот рукой, словно желая остановить поток слов, готовых вырваться наружу. Но быстро опомнился.

– Могу я предложить вам немного пива и хлебцев – подкрепиться после долгого пути?

Каллан Кенси открыл было рот, но матушка опередила его:

– Нет. Спасибо. Мне надо выполнить свой долг. Сначала это!

Она спешилась и отдала поводья Кречета, нашего вороного, Каллану. Я тоже спрыгнула с маленькой высокогорной лошадки, которую одолжила на дорогу. Каллан ослабил подпруги так, чтобы лошади могли отдышаться, но и виду не подал, будто собирается пустить их в поле пастись вместе с другими лошадьми и мулами. Ясно, он не рассчитывал, будто матушкин «выполнить свой долг» отнимет у нее много времени.

– Как тебя зовут, лавочник? – спросила матушка, и снова ее голос был спокоен, сдержан, и в нем не слышалось ни угрозы, ни гнева.

– Ганнибал Лаклан Кастор, к вашим услугам, фру! – произнес он, отвешивая безупречный поклон. – А с кем – со своей стороны – я имею удовольствие говорить?