– Не надо. Довезешь до вокзала, я поездом, – говорит Анатолий Борисыч и сердито думает: «Все в эту жару излодырничались».

На вокзальной площади душно, как в прачечной. То и дело поливают горячий асфальт, по нему, как утюги, скользят машины, он высыхает и опять делается мягким и горячим.

«Надо было отпуск брать теперь, в июне, а не в мае» – думает Анатолий Борисыч, – а еще правильней было бы давать людям отдых с июня по август. Не всем, конечно, а тем, у кого чрезмерная нагрузка».

Он выходит на перрон и вдруг видит хвост отходящего поезда.

– Экая досада! А следующий когда? Девушка-железнодорожница смотрит на часы и с отменной четкостью отвечает:

– Через двадцать три минуты.

– Вот вам! Вместо того чтобы летом, когда столько дачников, работать с максимальной нагрузкой, с удесятеренной энергией, у них – через двадцать три минуты!

Он соображает: что ж ему теперь делать? Пойти в магазин, купить консервов и сыру…

– Какие он претензии выражал? – спросил у девушки проходивший мимо начальник вокзала.

– Работать нас учит с максимальной энергией! – обиженно говорит девушка.

– А! Ну-ну, – усмехается начальник, – это хорошо, что учит. Значит… сам умеет.

А магазин, оказывается, закрыт на обед…

– Ведь это что делается! – сердится Анатолий Борисыч. – Какие могут быть обеды в летнее время? Работать надо, обслуживать потребителя, а не обедать.

Консервы и сыр он покупает в вокзальном буфете и в дверях сталкивается с девушкой-железнодорожницей.

– Ваш поезд на четвертой платформе.

Не поблагодарив, – какие еще благодарности в +29 по Цельсию! – он рысцой, согнув коленки, мчится к поезду, чтобы занять, пока не поздно, место у окна.

Поезд отправляется минута в минуту, и вот наконец Анатолий Борисыч у себя на даче, под соснами, на травке. Он набирает полные легкие воздуха, раздувает ноздри и с удовольствием произносит: