Первым уехал с Фабричной лейтенант на желто-голубой «Волге». Потом старшина за рулем грузовика, усадив рядом Куприянова. Оставшись один, Фомин при утреннем свете еще раз осмотрел асфальт вокруг очерченного мелом места, густую лужицу крови и поехал в горотдел.

Оттуда он первым делом позвонил в больницу. Дежурный врач — кто-то незнакомый Фомину, судя по голосу, молодой — сообщил, что необходимые меры приняты, но пострадавший все еще не пришел в сознание.

— Надежда есть или нет? — начальственно нажал Фомин.

— На такие вопросы не отвечаю! — заносчиво ответил дежурный врач, и в трубке запищал сигнал отбоя.

— Пижон! — сказал Фомин и поглядел на часы.

Уже семь. Главный врач Галина Ивановна приходит ни свет ни заря. Вскоре можно будет ей позвонить. Если пострадавшего спасут, дело будет абсолютно простым.

Он сам расскажет, что с ним приключилось. Мотоциклист его сбил, «Запорожец» или…

Фомин знал, что придумывание разных версий не его стихия. И фактов у него на руках маловато. К тому же еще неизвестно, ему ли достанется расследовать случай на Фабричной. Доложим начальству, что произошло за время дежурства, а там видно будет. Фомин достал из стола лист бумаги и грустно призадумался. Писанину он ненавидел. Но по работе ему доставалось писанины куда больше, чем увлекательных приключений. Пришлось даже обзавестись заново школьным словарем Ушакова. Фомин в него частенько заглядывал, боясь осрамиться перед судьями и адвокатами, читающими протоколы допросов.

В половине восьмого позвонил лейтенант ГАИ.

— Приветствую, Николай Палыч!.. Да тише вы, дайте поговорить! — В трубке слышался шум многих голосов. — Так вот, сообщаю. Белый «Запорожец» первого выпуска… Погоди, тут меня поправляют… Первого выпуска, но в прекрасном состоянии… принадлежит зубному технику Галкину. Угнан сегодня ночью не раньше половины двенадцатого… Погоди, тут меня поправляют… Не раньше чем без двадцати минут двенадцать.