По-настоящему, мое сублимированное либидо распахнулось в общежитии педагогического института, в который я поступил, спасаясь от армейского рабства. Факультет дошкольного образования встретил меня гостеприимно, раздвинув свои ворота в рай творческого оргазма. К счастью, я не смог тогда жениться, заработав перманентное состояние когнитивного диссонанса. Лишь осел Буридана понял бы меня, когда б не сдох от глупости. Ослом я не был, а был быком могучим! О! Сколько безумных ночей я провел, сгорая в творческих экстазах!

На сем я замолкаю, ибо творчество то было столь интимным, что сам о нем вспоминаю лишь ночью под одеялом.

Приведу лишь один пример:

"Губы твои словно ланиты! Перси твои подобны поножам. Стан твой смущает меня. Шея твоя как столп вавилонский, а ноги твои попирают меня в животе, которого не пожалею, ради мгновенного счастья. Приходи вечером в триста пятнадцатую и я осчастливлю твои лепестки божественным дождем".

Прекрасный пример эпистолярного жанра, я считаю. К сожалению, особа, которой была посвящена эта записка, не оценила моих потуг, зачитав Мой Шедевр на перемене подругам. После чего была облита моим презрением с кривых своих ног до прыщавой своей головы. Я гордо удалился, слыша, как язвительно смеются над ней ее же подружки. Лахудра, блин.

У любого писателя бывают периоды, когда он добивается своего признания. Если он, конечно, Настоящий Писатель как я.

Не обошла эта доля и меня.

Меня гнали. Да! Меня гнали отовсюду. Меня гнали на фестивалях авторской песни, задавая дурацкие вопросы об аплликатурах и ямбах! Зачем мне какие-то Ямбы, когда я талантливее самого Амфибрахия!

Меня гнали из литературных клубов, причем обвиняли в этом меня же. "Ты гонишь!" - кричали мне они, неудачники. А я вспоминал в этот момент - "Распни меня!". Тьфу. То есть - "Распни его!"

Толпа! Что она понимает, эта толпа? Может ли она понять трагедию настоящего Художника! Да! Да! Именно так - Художника! С большой буквы "Х".