И дед снова стал смотреть за Аськой. А я - за дедом. Что оказалось не менее интересно.

Дед приседал. Вертел задом, словно пес хвостом. И так сильно потел, что Аська как-то выйдя из ванной, сказала ему:

- С легким паром!

Один раз, когда мы заступили на очередное дежурство и дед прильнул к замочной скважине, как к перископу, у него схватило поясницу. Причем так, что он не мог не только разогнуться, но даже отойти от двери.

- Может, принести шахматный столик? - сказал я. - Как будто мы в шахматы играем.

- Около ванной?! - прошипел дед. - Может, еще в туалете разложимся?!

- Вы чего там шепчетесь? - вдруг спросила из-за двери Аська.

- А ты не подслушивай! - прикрикнул на нее дед.

В другой раз я от нечего делать уснул на своем посту, и нас засекла соседка. Неизвестно, чем бы все это кончилось, если б не Аська. Она прервала свое купание и, высунувшись из ванной, стала орать на соседку:

- Что вы на старого человека орете?! У него даже телевизора нет!

Интересно, что сам дед, когда мылся в ванной, наказывал мне стоять у двери и следить, чтобы за ним никто не подсматривал.

Нет нужды говорить и о том, что дед был влюблен в Аську. Но странною любовью. Помню, как он выговаривал ее жениху за то, что тот на ней не женится.

- Чего ты резинку-то тянешь? - говорил дед. - Хорошая же баба!

- А вы откуда знаете? - вдруг насторожился жених.

- Да мужики говорят, - замялся дед.

- И чем же она хорошая? - мрачнея, спросил жених.

- Чистая, - сказал дед. - По пять часов моется. Пока все мыло не смылит. И свое, и чужое.

Когда Аська наконец-таки выскочила замуж и уехала к мужу, дед стал всем хвастать, что она выскочила благодаря ему. Правда, потом выяснилось, что Аська выскочила не совсем за того жениха, с которым дед вел агитационную работу. Тот после дедовской агитации наоборот смылся.

Но дед все равно настаивал на признании своих заслуг.