Сверившись лишний раз с Аркашиной бумажкой, Леня зашел в подъезд, поднялся по полутемной лестнице на четвертый этаж и только подошел к двери с нужным номером, как та распахнулась перед ним. Стоявший на пороге рослый русоволосый парень лет девятнадцати кивком пригласил его войти и захлопнул за ним дверь:

- Чай пить будешь? - и, не дожидаясь ответа: - Тогда пошли на кухню.

Кухня, если не считать громадного, почти булгаковского черного кота в углу, была вполне нормальная, без намеков на занятия хозяина алхимией или черной магией, и Леня решился спросить:

- Но, черт возьми, как?..

В нем еще теплилась надежда, что все это фокус и розыгрыш... Но Володя удивленно пожал плечами - мол, понятия не имею - и, как бы некстати, спросил:

- А ты машину внизу бросать не боишься?

Леня кинул взгляд на окно. Из него видна была только кухня соседей, но никак не автомобиль в подворотне.

- Ну, не наверх же ее затаскивать.

Немного помолчали, чаю попили.

- Так что у тебя стряслось?

А что стряслось? Если смотреть, так сказать, на событийном уровне, то можно сказать, что и вообще ничего. Инспектор по налогообложению трясет так он всегда тряс, у него работа такая. Сделка сорвалась - ну, так другая будет. Обидно, конечно: выгодная намечалась, валютная. Но разве в этом дело? Алла к кому-то другому ушла, считай, из загса - опять же, не первая, не последняя, он о ней и думать уже забыл, сейчас только вспомнил, так, в общем ряду. Мать болеет. Это серьезнее. Это вообще серьезно; но у нее уже лет пять - хроническое, все смирились - и он, и она сама... Все не то. Все это и раньше было, но - легче переживалось. А теперь если и удача, то все равно не с кем ею поделиться, потому что друзья все, все до единого, разъехались: кто в Америке, кто в Израиле. Один, правда, в Мурманске, но и это неблизко.