Продолжают разговаривать, понизив голос.

Голос. Каждый человек, рассуждая о смерти другого, в глубине души уверен, что к нему лично это никакого отношения не имеет.

Луиджи. Он покинул нас навсегда!

Голос. Ну и Луиджи! Сам-то, небось, воображает, будто он, бедняжка, покинутый, бессмертен.

Маркантонио. Мы навеки сохраним светлую память о нем.

Голос. Посмотрите-ка на него: до того стар и немощен, что едва на ногах держится, и туда же — «навеки»!

Маркантонио и Луиджи уходят.

Голос (продолжая). В доме умершего все, как правило, ходят с удивленными лицами, словно произошло нечто из ряда вон выходящее, нечто такое, чего еще никогда не бывало с самого сотворения мира.

Открывается занавес.

Гостиная в доме Пьеро. Тереза, Маркантонио, Ионе, Луиджи, Клелия. Анджелика — все поражены, растерянны.

Голос. Фразы, которые произносятся в подобных случаях, мы, при всей своей снисходительности, не можем не назвать бессмысленными.

Тереза. Скажите мне, что это неправда!

Голос. Обычно все почему-то уверены, что кто-нибудь из родственников усопшего обязательно должен либо умереть от горя, либо покончить жизнь самоубийством.

Клелия (обращаясь к остальным и указывая на Маркантонио). Не спускайте с него глаз: в таком состоянии он способен совершить непоправимую глупость. Посмотрите, нет ли у него оружия.

Голос. Скажите пожалуйста! Оружие! Да он всегда его боялся как черт ладана.

Клелия. Меня пугает его лицо. Какой тупой взгляд.

Голос. Можно подумать, что он когда-нибудь был иным!