-- Подождем, Манюнечка, подождем. Дальше будет интереснее.

Торопыгин уговорил жену и они досидели до конца нудного доклада.

Когда раздались жидкие хлопки, публика дружно встала, партаппаратчик самодовольно закрыл блокнот. Борис Николаевич, бросив жене: "Я сейчас!", поспешно и с таким видом, словно он делает нечто недозволенное, стал пробираться через толпу за кулисы. Там он подошел к одинокому, стоящему в смущенной позе, профессору Гнедкову и, не теряя времени, сказал:

-- Дорогой Владимир Владимирович, вы меня помните, я был у вас с грыжей?

-- Помню. Инженер Торопыгин? -- рассеянно ответил профессор.

-- Он самый, -- заспешил Борис Николаевич. -- Очень прошу вас, только в двух словах, как же на самом деле там?

Профессор вздохнул и с чувством сказал:

-- Живут!

-- Большое спасибо! -- расплылся в улыбке Торопыгин и поклонился.

В этот же момент профессора потянул в пространство между кулисами главный инженер завода, но Торопыгин и не пытался задержать его. В стороне, терпеливо ожидая своей очереди поговорить с профессором, собрались еще несколько человек.

К жене Борис Николаевич вернулся возбужденный и довольный. Он взял ее под руку и молча повел к выходу. На улице он нагнулся поближе к Марии Семеновне и, смакуя каждое слово, сказал:

-- Живут же там люди!.. Мне только что профессор рассказал кое-что. Знаешь, в Париже есть такой универмаг: заходишь в пустой зал, стены красного бархата, нажимаешь кнопку "мужские ботинки", а потом кнопку с твоим номером, и сразу же вдоль стены на конвейере перед тобой проплывают тысячи разных ботинок. Выбирай, что хочешь...

Борис Николаевич врал, но верил, что в Париже есть такой универсальный магазин. Мария Семеновна знала, что он врет, но слушала, затаив дыхание. И обоим им хотелось, чтобы это выглядело как правда, чтобы в Париже все было так на самом деле.