Управдом Голубцов опять забеспокоился и спросил о времени.
-- Говорю вам, что то было в двенадцать часов четырнадцать минут ночи.
-- Ну, тогда продолжай, -- проговорил управдом и почему-то посмотрел на свои ручные часы. Он потряс руку, приложил часы к уху, завел до отказа, опять потряс рукой, прислушался.
-- Вот вам и теперешняя продукция, -- проговорил, сокрушенно вздохнув, дворник. -- Мой будильник, понимаете, пятьдесят лет идет и еще столько же будет тикать. Вот, значит, слышу я, постоял этот типчик-субчик у дверей Коновалова, прислушивался, наверное, а потом, теп-теп, дальше крадется. Поднялся выше и тихонько так в дверь Зои Михайловны, той, что в милиции машинисткой, тук-тук. Два коротких и три длинных. Ага, думаю, дело, значит, не в простыне!
Управдом смял папиросу и с отсутствующим лицом пожал плечами:
-- Что же, она в конце концов холостая... Бывает. Это жизнь...
-- Ага, думаю, вот тебе и шуры-муры! -- торжествующим тоном продолжал дворник. -- Не к одному, значит, Поскунову блондинка может быть ходит. Я того не видел, что к Поскунову, но тут, думаю, надо установить в точности. Решил я устроить засаду внизу около дворницкой под лестницей и подождать, когда этот субчик будет назад с лакомства идти. Может же то кто из женатых, предполагаю...
Бледное лицо управдома опять залило краской. Он опять закурил, затянулся несколько раз подряд, и, стараясь не смотреть на дворника, спросил:
-- Ну и как?
Дворник почесал затылок, помедлил и с сожалением произнес:
-- Не удалось! Сидел я в засаде, продрог и, думаю, дай на минуту пойду погреюсь. А он, этот субчик, наверное, в это время и смылся. Но я его еще поймаю. Подстерегу и вам доложу!..
-- Да, конечно! -- с облегчением бодро произнес Голубцов. -- А вот сейчас лучше может быть помалкивать. Не распространять слухов. А то у нас такие люди!.. Начнутся склоки, разговоры. Обвинят еще кого-нибудь невинного. Например, меня, -- он попытался честно и прямо смотреть в глаза дворнику. -Жена моя, сами знаете, уехала. Так-так... А фартук у вас старенький, пора выдать вам новый.. .