- Зачет по оптике давно сдавал?
- Вчера. А что?
- Чувствуется... Ничего-ничего. Продолжай. Очень интересно.
- Превратиться из отражения в Первичного Жоржа ты, как не крути, не можешь. Что можешь, так это стать из кривого зеркала - прямым и хоть не преломлять окружающее, а воспринимать его таким, как есть. Если правда про ад и рай, то, значит, чем преломленней - тем хуже, а прямой мир - это кайф из кайфов. Но тут Жорж мне ничего не обещал, и, видимо, прав Фришберг, что про награду и наказание в следующих жизнях - это воспитательные сказки для младшего обслуживающего персонала. Пусть будет достаточной наградой и то, что ты приближаешься к истине, к истинному пониманию вещей. Может быть, в прямых зеркалах Жорж отражается постоянно, тогда это и есть долгожданная жизнь вечная, независимая от прихоти: взглянет - не взглянет...
- А теперь, если заменить "Жорж" на "Кришна", то получится именно то, во что ты веришь?
- Да, пожалуй, - усмехнулся Сид. - Что-то Сани долго нет.
- А он уже здесь, - подошел Фришберг, и Кошерский в очередной раз подумал про "вспомни о дураке". - Значит, я очень извиняюсь и сваливаю. Приятелю своему я позвонил, он ждет вас через час. Сид, ты проводишь Олега к Коляну Ржевскому?
- К кому?! - Сид не смог скрыть удивления. Вот так богослов! Но он быстро взял себя в руки и ответил просто: Конечно, провожу, о чем разговор. Кошерский, не сомневаюсь, что тебе будет интересно. Он, правда, несколько странный, этот Колян...
- Ну, знаешь! Как там у любимого Олегом фольклорного героя? "Истинно, истинно говорю тебе, жираф в среде верблюдов слывет уродом, но уродливы верблюды, а жираф - красив". Точность цитаты не гарантирую. Кажется, Евангелие от Иакова, но и в этом не ручаюсь.