– Да у нас все скучно, ничего нового, развлекаемся кто как может – вот сами себе праздники придумываем.– Он кивнул в сторону окна, за которым виднелся огромный плакат с надписью: «С днём рождения, Бульба Сумкин!»
– Вам бы только повод найти, опять все нажрётесь как свиньи. Ну, как там эта старая сволочь поживает? Похоже, сегодня оттянемся по полной программе…
– Не то слово. Бабок потрачено – караул! – самодовольно хмыкнул Фёдор
– Да, он это дело любит.
– Полдеревни пригласил…
Машина неспешно катила по улицам, привлекая к себе повышенное внимание, и жители поселка останавливалась как вкопанные, глазея вслед до тех пор, пока та не исчезала за следующим поворотом.
Бульба Сумкин нервно расхаживал по своему кабинету из угла в угол, поглядывая на блокнот и перо, лежащие среди вороха бумаг. Внезапно он остановился посреди комнаты, погрыз ноготь на указательном пальце и бросился к столу: «Шестьдесят лет назад я был внедрён в среду карапузов под псевдонимом Бульба с целью выявления подрывных и террористических организаций,– застрочил он в блокноте.– Чтобы не быть разоблаченным, с местными в половые контакты не вступал. По легенде являюсь сиротой Бульбой Сумкиным. Сумкины всегда жили в ж…» Бульба задумался… пожевал кончик пера: – Лучше написать: «всегда жили под холмом…»
В этот самый момент у дома фальшивого карапуза тормознул милицейский уазик, Пендальф дернул ручку, толкнул дверь и уже наполовину вылез из машины, явно намереваясь размять затекшие суставы, когда заметил, что Фёдор из машины выходить не торопится. Старик захлопнул дверь и повернулся к Фёдору:
– Так, Федя, старого разведчика не проведешь – давай все по порядку.
– Честно говоря, по нему давно дурдом плачет. Запрётся у себя в комнате, фуражку нацепит, сапоги хромовые. Красные стрелки на карте рисует и орёт: «Дранг нах остен». Ксиву свою потерял. Вот смотри,– Фёдор помахал перед носом Пендальфа красной книжицей.– Я лишний раз и не захожу. Боюсь, а ну как покусает? Он такой, он может.